Главная тема

Главная тема 

«Для нас внедрение современных технологий — основополагающая задача»

Бизнес-газета «Наш регион — Дальний Восток» № 01(132), январь 2018

В России завершился Год экологии. Но это не значит, что природоохранные мероприятия будут свёрнуты. Тем более что для многих отраслей экономики соответствие профильным стандартам — процесс непрерывный. Также стоит отметить, и в нашей стране в целом и на Дальнем Востоке давно и успешно реализуются перспективные экологические проекты, востребованные не только у нас, но и в других странах. В частности, в государствах АТР. Это и стало темой нашей беседы с директором Дальневосточного центра по обращению с радиоактивными отходами — филиала ФГУП «Предприятие по обращению с радиоактивными отходами РосРАО» Константином СИДЕНКО.

Жизненно важный цикл

— Константин Семёнович, какое событие 2017 года стало наиболее значимым для вашего предприятия?

Валентин СЕРГИЕНКО, заместитель председателя президиума Дальневосточного отделения Российской академии наук, член Президиума РАН, директор Института химии ДВО РАН, академик РАН:

— Созданные нами сорбенты, а по большому счёту сорбционные технологии, — это результат серьёзнейших фундаментальных научных работ большой группы учёных Института химии ДВО РАН. А всё началось ещё четверть века назад, когда мы приступили к первым исследованиям в этом направлении. Тогда, в начале девяностых, в нашем институте был создан целый профильный отдел под руководством члена-корреспондента РАН Валентина Александровича АВРАМЕНКО. С тех пор появилась плеяда учёных, внёсших свой вклад в соответствующее научное направление. Причём фундаментальные исследования у нас успешно сочетались с практической работой. Например, на базе Дальневосточного центра по обращению с радиоактивными отходами — ФГУП «Предприятие по обращению с радиоактивными отходами РосРАО» была создана экспериментальная установка «Барьер» по производству сорбентов, предназначенных именно для переработки жидких радиоактивных отходов (ЖРО). Этот проект себя оправдал полностью. В итоге было принято решение создать специализированный цех переработки ЖРО. И сейчас это подразделение эффективно решает крайне важные задачи, связанные с экологической безопасностью. Впрочем, такой подход, в принципе, присущ Дальневосточному центру по обращению с радиоактивными отходами. Я сам входил в Научно-технический совет РосРАО. И могу констатировать — именно дальневосточное подразделение этой организации всегда успешно внедряло самые передовые технологии, предназначенные для безопасной утилизации атомных подводных лодок.

— Знаете, можно долго рассуждать о значимости тех или иных событий. Но это не наш стиль работы. Мы занимаемся безусловно важным для страны делом. Однако для нас это текущая отраслевая деятельность. В первую очередь, связанная с модернизацией, которая проводится у нас в течение последних лет.

Как я уже рассказывал в одном интервью вашей газете, речь идёт, в числе прочего, о строительстве центра кондиционирования и долговременного хранения радиоактивных отходов, который позволит в разы сократить количество контейнеров для хранения радиоактивных веществ. Всё это станет возможным за счёт использования специальных современных методов переработки радиоактивных отходов. Впрочем, об этом я довольно подробно рассказывал в предыдущих интервью, так что повторяться не стану. Тем более что центр уже строится.

— А будут ли строиться другие объекты?

— Конечно, ведь наша работа ведётся циклично. И строительство одного объекта подразумевает ввод другого, с ним связанного. В частности, речь идёт о создании нового производства по полному циклу утилизации АПЛ и судов АТО.

— Но ведь ситуация с доками на Дальнем Востоке вообще оставляет желать лучшего. Что сказывается на перспективах отечественного судоремонта. Это так?

— Да, проблема с доками на Дальнем Востоке, действительно, стоит остро. Но у нас государственное предприятие, тем более со строго определёнными задачами. Ведь у каждой атомной подводной лодки есть свой жизненный цикл. Так что периодически АПЛ будут утилизироваться. Это процесс непрерывный. А для утилизации необходимы соответствующие объекты, тот же док, структура для базирования АПЛ, выведенных из состава ТОФ.

Впервые в истории

— В приморских СМИ сообщалось о том, что вашим предприятием в 2017 году был реализован проект, не имеющий мировых аналогов. О чём идёт речь?

— Это действительно так. Нам удалось на одном транспортном судне перебазировать 12 многоотсечных блоков с атомных подводных лодок, выведенных из боевого состава флота. Они перевозились с Камчатки, где также находится отделение нашего предприятия, в Приморье.

— Соответственно, вам пришлось использовать какие-то новые подходы к транспортировке?

— Тут многое делалось впервые. И нам пришлось уделять особое внимание каждому этапу единого процесса. Я имею в виду погрузку, перевозку, разгрузку… Весь цикл был довольно непростым. Потому что, как и было правильно замечено, такой объём транспортировки многоотсечных блоков на одном судне осуществлялся впервые.

— Видимо, таким же способом вы станете перевозить и остальные многоотсечные блоки?

— Да, поскольку перед нами стоит задача полностью очистить территорию Камчатки от многоотсечных блоков атомных подводных лодок. Все утилизационные работы проводятся в Приморье, в отделении вблизи города Фокино.

— А Камчатское подразделение будет закрыто?

— Пока рано говорить об этом. Сегодня там ведётся экологическая реабилитация объекта. А что будет дальше — время покажет.

— Насколько известно, на Дальнем Востоке нет предприятий, аналогичных вашему?

— А зачем Дальнему Востоку аналогичное предприятие? Для решения задач, связанных с утилизацией АПЛ, вполне хватает одной специализированной структуры.

— Каким образом происходит сам процесс утилизации блоков АПЛ?

— Не стану вдаваться в технические тонкости, интересные лишь специалистам. Скажу так: после того, как блоки реакторных отсеков поступают к нам на предприятие, они с помощью плавдока, построенного, если интересно, в Японии, но полностью модернизированного нами с учётом нашей специфики, перевозятся на площадку для последующей разделки. Причём все составляющие перерабатываются отдельно. Я имею в виду чистый металл, твёрдые радиоактивные отходы и жидкие радиоактивные отходы.

— Сколько АПЛ вы утилизировали в 2017 году?

— Мы сформировали и разместили в пункте длительного хранения реакторных отсеков «Устричный» 35 радиационно опасных блоков.

На научной базе

— Как проводятся мероприятия по очистке жидких радиоактивных отходов?

— Это интересный вопрос. Интересный в первую очередь тем, что тут всё делается с применением современных технологий, не имеющих мировых аналогов. Более того, даже в такой высокоразвитой стране, как Япония, проявляют интерес к используемым нами наработкам.

— Кто разработал и внедрил эти технологии?

— В первую очередь здесь хотелось бы отметить первого директора нашего предприятия, вице-адмирала в отставке Николая Ивановича ЛЫСЕНКО и выдающегося учёного, академика РАН Валентина Ивановича СЕРГИЕНКО. Именно они стали, по сути, пионерами в разработке и внедрении технологии производства сорбентов, необходимых для качественной и безопасной утилизации жидких радиоактивных отходов.

Впрочем, тут следует отдать должное ещё и многим сотрудникам Института химии ДВО РАН, которые были также полностью вовлечены в этот процесс. Благодаря им, а также ряду специалистов нашего предприятия, на базе Дальневосточного центра по обращению с радиоактивными отходами была создана экспериментальная установка «Барьер», предназначенная для использования специального сорбента. Сорбента, повторюсь ещё раз, разработанного именно дальневосточными учёными. И всё это себя полностью оправдало. На базе экспериментальной установки «Барьер» в 2015 году сдан в эксплуатацию цех промышленной переработки ЖРО.

Процесс утилизации жидких радиоактивных отходов теперь проводится на принципиально ином уровне. Он качественный и безопасный.

— Правда, что к этой технологии присматриваются японцы?

— Да, для них, после аварии на АЭС в Фукусиме, эта разработка вызывает особый интерес. Тем более что, насколько мне известно, руководители нашего Института химии ДВО РАН приехали на эту атомную станцию через полторы недели после катастрофы. И предлагали свою помощь. С тех пор переговорный процесс не прекращается.

— Если говорить просто, то в чём преимущество этой технологии?

— Она позволяет максимально полноценно утилизировать жидкие радиоактивные отходы. Буквально до состояния воды. Скажу больше, сейчас не просто создан сам сорбент, но и налажено его производство. Фактически в любых объёмах.

— Получается, что ваше сотрудничество с Институтом химии ДВО РАН себя оправдало?

— Целиком и полностью. Институт химии ДВО РАН — это один из наших основных научных партнёров.

— Один из основных? Есть и другие?

— Разумеется, ведь мы работаем на строго научной основе. Поэтому сотрудничаем со многими профильными организациями.

— Какими, например?

— Да тут большой список. В него входят и сама государственная корпорация «Росатом», и Объединённый эколого-исследовательский центр «РАДОН», и Научно-исследовательский и конструкторский институт энерготехники имени Н.А. ДОЛЛЕЖАЛЯ, и НИИ технической физики и автоматизации, и Опытно-конструкторское бюро машиностроения «Малахит» имени академика Н.Н. ИСАНИНА, и Федеральный центр ядерной и радиационной безопасности, и Научно-исследовательское проектно-техническое бюро «Онега», и ВНИИ физико-технических и радиотехнических измерений… И всё это не полный перечень наших партнёров в научной сфере.

На хранение

— Как у вас обстоит дело с твёрдыми радиоактивными отходами?

— При утилизации АПЛ мы отделяем блоки реакторных отсеков, полностью их обрабатываем с применением специальных технологий и ставим на длительное хранение.

— А насколько оно длительное?

— Период полураспада, как известно, в нашем случае составляет 70 лет. Ну а дальше наши потомки определят, осталась ли там хоть какая-то радиация или нет. Однако на сегодняшний день учёные утверждают, что это будет просто металл. Безо всякой радиации.

— У вас есть какие-то новации, связанные с системами безопасности?

— Вот тут сразу хотелось бы отметить — все системы безопасности на объектах, аналогичных нашему, разработаны и внедрены давно. Ещё в советские годы. И нам необходимо лишь строго им следовать. Тут не надо изобретать велосипед.

Что же касается самого отраслевого процесса, то есть единые стандарты корпорации «Росатом». Они также разрабатывались и внедрялись в течение многих лет. Да, с появлением новых технологий меняются и некоторые требования к технике безопасности. Причём, как правило, они ужесточаются. Но это уже частности. Главное заключается в том, что все этапы, связанные с обеспечением безопасности, у нас отработаны строго. И жители Приморья могут быть спокойны.

Современная техника

— Какую технику вы используете в своей работе?

— О технологиях я уже сказал. Если же говорить непосредственно о технике, то у нас есть всё необходимое для нормальной работы. Это и два автокрана АС-200-1 TEREX-DEMAG, и два автокрана КС65721-2 «Галичанин», и автомобиль КАМАЗ-652043 с краново-манипуляторной установкой Palfihger и различным навесным оборудованием, и тягач специальный IVECO-AMT 63911, и вилочный погрузчик HYNDAI, и специальные транспортные платформы производства Германии, и мобильные санитарные пропускники СМП-10 и СМП-3. Парк у нас оснащён всеми специализированными машинами и всем оборудованием, которые могут понадобиться в нашей работе. Хотя, разумеется, мы регулярно обновляем всё, что нам нужно.

— Средства на это выделяются?

— Да, выделяются. Но это — внутреннее дело предприятия.

— А какую технику вы предпочитаете, зарубежную или отечественную?

— Здесь у нас нет особых предпочтений, касающихся стран-изготовителей. Главное, чтобы техника и оборудование соответствовали и общим стандартам, и потребностям Дальневосточного центра по обращению с радиоактивными отходами.

— Вы сказали о том, что модернизировали док, который вам поставили японцы. А зачем нужна была эта модернизация? Всё-таки японская техника наиболее совершенная.

— Претензий к японской технике у нас нет. Она, действительно, соответствует всем стандартам. Другое дело, что мы выполняем специфические задачи. Поэтому всё оборудование должно быть, как принято сейчас говорить, «заточено» непосредственно под наши нужды.

Проблем нет

— Вы как-то говорили, Константин Семёнович, что ваше предприятие не испытывает кадрового голода, с чем сталкивается подавляющее большинство дальневосточных производственников. С чем связано такое благополучие?

— Опять-таки со спецификой нашего предприятия. В своё время государство уделяло самое пристальное внимание подготовке специалистов для Военно-морского флота Вооруженных сил. Особенно это касалось флота подводного. В результате многие из бывших офицеров-подводников образовали костяк нашего предприятия. Сами понимаете, насколько это ответственные и профессиональные люди. Какой тут может быть кадровый голод?

— Но ведь и вы, Константин Семёнович, отдали ВМФ более четырёх десятилетий. Ведь именно вам довелось командовать Тихоокеанским и Балтийским флотами, а также Восточным военным округом. То есть вы продолжаете заниматься тем, что было и остаётся делом вашей жизни?

— А это, наверное, самое главное для любого человека. Что может быть важнее дела всей жизни?

— Но ведь работа профессионалов должна быть подкреплена нормальными условиями труда, а также достойным вознаграждением. Это правда, что у вас на предприятии одни из самых высоких зарплат в Приморье?

— Вне всякого сомнения! Средняя зарплата у нас составляет 80 тысяч рублей. Для Приморья это весьма значимый показатель. Также каждый из наших специалистов обеспечен полным соцпакетом. Ну и сами условия труда у нас однозначно привлекательные.

— Тем не менее, вы будете привлекать на работу новых сотрудников?

— А это опять же процесс непрерывный. Вот смотрите, после того как у нас появится новый объект, я имею в виду центр кондиционирования и долговременного хранения радиоактивных отходов, мы примем на работу не менее ста человек. Все приморцы, если у них есть соответствующая квалификация, также могут рассчитывать на трудоустройство в нашем предприятии.

— Закончился Год экологии в России. Каким он был для вашего Дальневосточного центра по обращению с радиоактивными отходами?

— Знаете, мы всегда уделяли и продолжаем уделять особое внимание следованию передовым экологическим стандартам. В самом широком смысле слова, начиная от элементарных природоохранных мероприятий и заканчивая внедрением современных технологий. Тем не менее Год экологии — это, в любом случае, знаковая веха. Он позволяет пристальнее взглянуть на проблемы и сделать соответствующие выводы. Ради будущих поколений.

Беседовал Александр МАТВЕЕВ

Темы последних номеров 

На основании Федерального закона «О средствах массовой информации» мы просим считать публикацию «Справедливость уже в том, что наши дети и внуки знают правду — мы невиновны», размещённую в бизнес-газете «Наш регион — Дальний Восток» (№ 7 (137), июль 2018 года) ОФИЦИАЛЬНЫМ ЗАПРОСОМ:

• председателю Сахалинского областного суда М. Н. КОРОЛЮ.

Мы просим сообщить, связан ли двухмесячный перерыв в рассмотрении… читать полностью >
 
Правовое поле

Связь без права передачи

Доступ к этому благу цивилизации требует определённых физических устройств — телекоммуникационного оборудования, проводов, которые провайдеры в целях обеспечения доступа абонентов к Интернету устанавливают… читать полностью >

 
Эра милосердия

Артём рисует космос

Артём учится во втором классе, так как пошёл в школу позднее своих сверстников. Но «пошёл» — не совсем правильное слово, к нему учителя ходят домой. И Артём, несмотря на то, что учится… читать полностью >

 
ДВ-Видение