«Наш регион — Дальний Восток»,  № 08 (96), август 2014
Главная тема

Главная тема 

«Экологические законы пишутся…»

В начале девяностых в России была популярна шутка: «Берегите природу – мать вашу». Но кто бы мог подумать, что именно этот двоякий и грозный посыл так и останется основополагающим для отечественного природоохранного законодательства. О профильных проблемах — в интервью с директором одной из экологических компаний региона — ООО «РЭА-консалтинг» Александром ГАВРИЛЕВСКИМ.

Мимо саммита

— Александр Викторович, ваша компания принимала участие в работах, связанных с подготовкой к саммиту АТЭС?

— В «глобальном» масштабе — нет, не принимала, хотя при желании мы, наверное, могли бы поучаствовать в подготовке к саммиту АТЭС. Наша компания изначально была «заточена» под подготовку проектной документации в рамках крупных нефтегазовых проектов. Поэтому буквально с момента основания мы работали и продолжаем работать главным образом с нефтяниками.

— Получается, что заказов у вас и без саммита хватало?

— Многие говорят, что «заказов много не бывает». Но у нас есть одно правило — не брать «лишних» контрактов, если это повредит качеству работ. Кроме того, практика показывает — проекты, в которых заказчиком фигурирует «государство», обязательно сопровождаются проблемами. Я знаю несколько организаций Приморья, которые до сих пор участвуют в разбирательствах по выполненным работам. И это не удивительно, учитывая сроки, в которые проходило проектирование и строительство сложнейших объектов. А ошибки проектирования мы уже видели и ещё увидим не раз, как это не печально.

О нефти и китах

— Тогда поговорим о «нефтянке». Насколько я знаю, вы разрабатываете проектные материалы. А что ещё?

— Теория – это хорошо, но практика интересней. Уже более пяти лет мы участвуем в работах по экологическому мониторингу и производственному контролю при выполнении различных видов инженерно-экологических изысканий. Наши наблюдатели размещаются на объектах и ведут постоянный контроль природоохранных мер при выполнении работ, при этом имеют достаточно широкие полномочия.

— Какие именно?

— Например, судно ведёт сейсмические исследования в море. На таком судне обязательно присутствуют наблюдатели за морскими млекопитающими, которые в случае потенциальной опасности для последних могут приостановить выполнение работ и даже остановить судно.

— Останавливали?

— Почти. В основном рекомендовали менять курс. Был случай, когда исследовательское судно несколько раз не могло зайти на нужный профиль по причине постоянного присутствия там китов. У наблюдателей есть чёткий регламент действий, и если они не дают разрешения, то судно уходит на разворот. Так и играли в «карусель» почти день, пока киты не ушли на безопасное расстояние. Так что работаем мы более чем тщательно.

— Кстати, о китах. Вообще грозит им какая-то опасность от нефтедобычи в море?

— При безаварийной работе – нет. Это, кстати, подтверждается стабильностью популяции серых китов на северо-восточном шельфе Сахалина за последние несколько лет. Впрочем, это не означает, что не может быть потенциальной опасности для морского мира. Именно поэтому и проводятся инженерно-экологические изыскания под наблюдением специалистов. То есть контроль тут многоуровневый.

— Скажите, а насколько серьёзна экологическая ответственность ваших заказчиков, добывающих либо планирующих добывать нефть на дальневосточных шельфах?

— Достаточно серьёзная. И тут дело не только, а точнее, не столько в их ответственности, сколько в изменившемся в лучшую сторону отношении к исполнению закона в целом. Теперь все понимают – любая отраслевая деятельность должна пройти экологическую экспертизу. Это уже вышло из разряда «хочу – делаю, не хочу – не делаю», это чёткие требования закона. Многие компании уже не скупятся на внедрение передовых экологических технологий. На этапе предварительных исследований вкладываются большие деньги, проводятся комплексные экологические изыскания, собирается и обрабатывается значительный объём фоновой информации, применяются современные методы и технологии оценок и исследований. Мы, кстати, тоже стараемся постоянно «модернизировать» свою деятельность.

— Каким образом?

— Примеров тут много. Ну вот лишь один из них – нами разработаны уникальные программы моделирования разливов нефти и распространения загрязняющих веществ в воде. Также мы получили сертификаты на эти программы.

Да, весь этот процесс был достаточно долгосрочным и затратным. Но мы сознательно идём на такие жертвы, поскольку это позволяет нам работать в современном отраслевом формате.

— Вы участвуете в проведении общественных слушаний?

— В обязательном порядке. Общественные слушания сопровождают все крупные экологические проекты в промышленной сфере.

— Проблемы на таких слушаниях возникают?

— Что значит проблемы? Люди узнают, что в их районе будут проводиться, скажем, такие-то работы. Разумеется, любой нормальный человек захочет узнать, насколько это безопасно. И наша основная задача показать, что все необходимые исследования проведены, все вопросы изучены и никакого вреда здесь не будет. Конечно, поначалу нам задают множество вопросов. И элемент недоверия тоже присутствует. Но со временем всё, как правило, приходит в соответствие. У нас были случаи, когда поначалу на слушания приходили сотни человек. Через пару лет работы в регионе на аналогичных слушаниях появлялись два-три человека, не более того. О чём это говорит? Да прежде всего о том, что население получило исчерпывающие ответы на интересующие его вопросы. Более того, люди видят, как реально ведутся работы, и опасений уже не возникает.

Всё запутано

Александр ГАВРИЛЕВСКИЙ:

— Интересно, зачем вносятся изменения в экологические и природоохранные законы РФ? Складывается впечатление, что авторы некоторых нормативных актов вообще не знакомы с сутью вопроса. Ведь если строго следовать букве закона, то в России предприятия вообще не должны работать. Говорить о необходимости корректировки природоохранного законодательства уже становится опасно — как бы хуже не было.

— В прошлом интервью вы говорили о том, что российское природоохранное законодательство не только самое суровое, но и самое запутанное в мире. Что-то здесь в лучшую сторону меняется?

— А что тут может измениться, да ещё и в лучшую сторону, когда у нас большинство нормативных актов имеют двойное, а то и тройное прочтение? Складывается впечатление, что это делается специально или, как минимум, непрофессионально.

— А можно привести в этой связи наиболее яркий пример?

— Таких примеров много. Но вот лишь один из них – возьмём Водный кодекс РФ, в одной из статей заменили понятие сточных вод. И теперь сточной водой является в том числе любой сток «с водосборной площади» вместо «стока с загрязнённой территории». Чувствуете разницу? Получается, теперь любая вода, в том числе и практически дистиллированная дождевая, например с крыши любого здания, является сточной (читай грязной) и не должна попадать на землю.

Так что если вы являетесь владельцем какого-то здания, то отвечаете за дождь. Соответственно, по закону вы должны разработать и защитить проект нормативов допустимых сбросов (НДС), согласовать его в пяти организациях. В процессе согласования контролирующие органы могут настоять на строительстве очистных сооружений. Если вы построите очистные, то вас будут постоянно проверять – какой была вода до очистки, а какой стала после очистки. Улавливаете уровень бреда? Пока это бред, но… К сожалению, таких нормативных перекосов в законодательстве более чем достаточно. Так что скучно нам не бывает.

Беседовал Александр Матвеев

Комментарии для сайта Cackle

Темы последних номеров 

 
Правовое поле

Актуальные вопросы судебной практики по спорам из государственных контрактов

Существенные условия контракта, в том числе срок исполнения, могут быть изменены только по соглашению сторон ввиду невозможности исполнения контракта по независящим от сторон контакта обстоятельствам. Подрядчик обращался к заказчику с просьбами согласовать изменение условий контракта и заключить дополнительное соглашение о переносе срока выполнения работ ввиду непредставления в том числе рабочей… читать полностью >

 
Новости партнеров